1 июля 1985 года
По окончании школы, Андрей, отправил Аню в город, поступать в училище, где когда-то учился сам. Аня хоть и неплохо рисовала, но не смогла поступить так, как не была подготовлена. Отец не отчаивался: отыскал свои старых преподавателей и нанял их репетиторами для дочери. Это была сто процентная гарантия поступления на следующий год. А пока он снял Ане комнату в коммуналке недалеко от того места, где они раньше жили.
С глаз долой из сердца вон. Елена теперь заняла все место в его сердце,вытеснив горькие воспоминания о прошлой жизни. Присутствие взрослой дочери вызывало немалый дискомфорт. Аня расцветала и все больше и больше начинала походить на Машу, которую Андрей наконец-то стал забывать.
Да Аня и сама не очень-то хотела возвращаться в дом, где ей теперь не осталось места. Нет, она не сердилась на отца, она желала ему счастья и была рада начать новую самостоятельную жизнь. Только иногда, плача по ночам в подушку, она боролась со страшной обидой, подбиравшейся к ее сердцу.
После занятий с репетиторами, Ане совсем не хотелось возвращаться в свою тоскливую, одинокую комнату, в четыре мрачных стены. В квартире никто почему-то не жил и никто не ждал девочку кроме антикварной кровати, тумбочки и рогатой вешалки.
Она любила гулять по улицам и бульварам города своего детства. Здесь она знала каждый уголок, каждый дворик, где они гуляли с папой. Папой, который ее предал.
1 сентября 1985 года
18.45
- Девушка, а что это вы одна скучаете? – высокий, представительный блондин издалека, ослепительно улыбнулся одиноко гуляющей по набережной.
Ане
- Совсем я и не скучаю, - Аня безразлично посмотрела на молодого человека. Не смотря на одиночество, уже порядком под доставшее ее, девушке почему-то совершенно не хотелось поддерживать эту неестественную беседу. - Ну, вы же совсем одна! Такой привлекательной особе, небезопасно гулять одной в этих места. Вас могут неправильно понять и обидеть! Позвольте вас проводить домой.
Хоть эта высокопарная речь и напоминала чем-то Ане манеру изложения дяди Пети, но к этому красивому, холеном мужчине она чувствовала какую-то подсознательную неприязнь.
- Ну, во-первых: я не скучаю, как я вам уже сообщила. Во-вторых: я – не одна. В- третьих: я не вижу повода, чтобы меня обижать. В-четвертых: меня есть кому защитить в случае острой необходимости.
Молодой человек не ожидал такого отпора от этого воздушного и романтического создания и немного ретировался:
- Простите, мне просто показалось, что вам хочется с кем-то поговорить.
- Мне всегда есть с кем поговорить.
- А, понимаю! Всегда приятно пообщаться с самой умной и красивой собеседницей, то есть с самою собой? – сострил молодой человек и расхохотался. Увидев, что его шутка не произвела впечатления на девушку стал продумывать инной тактический ход.
Аня поспешно стала уходить: неприязнь переросла в раздражение:
- Простите, но я спешу домой!
- И, кто вас там ждет, если не секрет? Друг, любимый или отец?
Аня вспыхнула, неприятный молодой человек, угодил в ее самое больное место:
- И тот и другой и третий! - соврала она, но тут же поймала себя на мысли, что совсем она и не соврала: ее действительно ждал всегда и везде самый верный друг, жених и самый любящий отец – Бог.
- Простите, если я вас чем-то обидел! Просто, мне самому очень одиноко в этот прекрасный теплый вечер. У меня есть к вам одно предложение. Не торопитесь отказываться! Я хочу пригласить вас в ресторан, просто так, без всякого злого умысла. Вас это абсолютно ни к чему не обязывает!- почему-то вдруг стал оправдываться блондин.
Ане даже его стало, как-то немножко жаль :
« И чего это я на него так ополчилась? Он же не сделал мне ничего плохого! Во всяком случае, пока. А почему пока?» -удивилась Аня самой себе.
Этот молодой человек, вдруг показался ей не таким уж малосимпатичным и очень несчастным, а предложение пойти с ним в ресторан – очень заманчивым. Аня никогда в нем не бывала. Домой ей не хотелось, да и есть опять докторскую колбасу с майонезом - уже надоело, а готовить для себя она ленилась.
Аня согласилась, а, согласившись, тут же испугалась и покраснела:
- Извините, но у меня нет денег!
- Боже, какая святая наивность! Сколько вам лет, девушка? – остолбенел напористый молодой человек.
Ане хотелось показаться ему постарше, но поняла, что выдала себя, да и врать она совсем не умела.
- Семнадцать! Почти с половиной...
Блондин был в легком замешательстве, он еще никогда так не „прокалывался” и к несовершеннолетней „приклеился” впервые. Он было хотел „съехать”, но ее святая простота и детская непосредственность, почему-то неотвратимо влекли его :
- Ну... У вас очень взрослые глаза и очень красивые... Семнадцать, конечно не восемнадцать, но замуж уже можно! – сострил он в очередной раз и натянуто рассмеялся своей не совсем уместной шутке.
- Замуж? Вы хотите сделать мне предложение? – Аня была слегка шокированна, а еще больше разочарованна. Она совсем не таким представляла принца своей мечты.
Блондин, как-то злорадно хихикнул:
- Ну, все может быть! Поживем – увидим! Давай сначала познакомимся! Меня звать Александр Николаевич! - многозначительно сообщил он, поменяв свою манеру излагать мысли на менее витиеватую, узнав о столь юном возрасте собеседницы.
- Анна Андреевна, – неменее многозначительно добавила Аня, не собираясь изменять манеру изложения мыслей и тон. Она не считала себя побежденной. - Мы уже перешли на «ты»?
Молодой человек слегка пренебрежительно ухмыльнулся:
- Думаю, что да. Официальная часть закончилась. Ну, что пошли? Я знаю здесь одно недорогое, но очень приличное заведеньице.
Сегодня Аня, впервые в жизни попробовала алкоголь. Он был постоянно в их доме, но ей даже в голову не приходило его пить. Аня не испытывала к нему отвращения, некоторые напитки вкусно пахли когда их пил папа. Она не испытывала к нему ненависти ведь ее папа хоть и пил но никогда не бил и не ругал ее, как родители одноклассников.
Шампанское было колючим и вкусным, его хотелось еще и еще. Все вокруг стало таким изумительным, словно ей кто-то одел розовые очки. Когда Александр предложил Ане сигарету, то она сначала хотела отказаться и даже возмутиться, но почему-то, застеснялась. Ей не хотелось показаться «белой вороной», среди всех этих нарядно одетых, улыбающихся людей. Здесь, в ресторане, было совсем не так, как в рюмочной - светло, чисто и уютно. Красивая посуда, вкусная и наверное, очень дорогая еда. Здесь никто не матерился и не приставал к официанткам.
На сцене стоял огромный концертный черный рояль. Маленький, рыжий с лысоватый пианист, закончил играть. Дежурно улыбаясь, он поклонился публике и приняв от подошедшего посетителя хрустящую купюру, взял в руки лежащий рядом саксофон. Музыкант тяжело вдохнул и бросил в зал печальный взгляд. Когда он выдохнул и саксофон всхлипнул, то охмелевшей с непривычки Ане, вдруг захотелось плакать и смеяться одновременно, а еще остаться в этом прекрасном месте навсегда, что бы слушать вечно эту музыку. Но разве можно жить в ресторане?
Таких необычных сигарет Аня никогда раньше не видела, они были длинные, коричневые и совсем не такие вонючие, как «прима», которую курил папа. Запах от них был совсем не удушливым и даже приятным. Здесь все было приятным, незнакомым и поэтому чрезвычайно манящим. Аня словно завороженная всем происходящим, не подозревала ни о каком подвохе. Словно загипнотизированный зверек, она не замечала змеиных колец, которые медленно, не заметно, но неотвратимо смыкались вокруг ее груди. Только на миг, встретившись взглядом с печальным музыкантом, она встрепенулась. Ей стало не по себе, слишком уж этот измученный человек не гармонировал с окружающей радостью и весельем. Вдруг ей показалось, что только он здесь и настоящий, а все остальное - просто красивая, сверкающая декорация, за, которой скрывалось, что-то омерзительное. Но это был только один призрачный миг, миг между прошлым и будущим. Аня не сумела удержаться за него. Сверкающий мир притворной радости закружил ее в своем водовороте, спасая от горькой правды, уводя в мир сладкой лжи, имеющей такое благочестивое и честное лицо.
Аня закашлялась, затянувшись ароматным дымом поглубже, ведь она боялась показаться новичком в этом деле. Когда Саша саркастично ухмыльнулся, Аня разозлилась на себя саму. Ей вдруг безумно захотелось доказать ему да и всему миру, что она умеет курить и занимается этим с огромным удовольствием утром, днем, вечером и ночью тоже. Потом она демонстративно сама налила себе шампанского в фужер. « Может он еще думает, что я и пить не умею? Наливать перестал, видите ли! Ничего, я не гордая! Я сама себе налью! Я докажу ему…» Но тут официант принес и стал выставлять на стол блюда одно за другим. Еда на них была выложена так мастерски, что ее казалось гораздо больше, чем на самом деле. У Ани заурчало в животе и она вспомнила, что ничего не ела с самого утра, кроме трех копеечной булочки да стакана газировки. Так вкусно и много Аня уже давно не ела!
Это был самый настоящий ресторан в самой настоящей гостинице, где жили самые настоящие иностранцы. Александр был здесь завсегдатаем он знал всех и все знали его. Он обворожительно улыбался, свободно говорил на английском и немецком языках с респектабельными мужчинами и элегантно целовал их дамам руки. Ане все это льстило, ведь с таким крутым парнем она еще никогда рядом не находилась да и не с каким другим тоже. Он был первым в ее жизни, первым, кто ввел ее за руку в мир сверкающий рекламными огнями, за которыми скрывалась жестокая реальность.
Прошло два месяца.
На занятия к преподавателям Аня больше не ходила, ей все это теперь было не интересно. Она с головой окунулась в свою новую жизнь, изо всех сил стараясь позабыть прошлую. Каждый день она спешила на свидание к Саше. Ее искрение, юное сердце екало в груди при встрече с новым другом, но совсем не так, как когда-то в детстве.
Раньше, когда Аня замечала, еще из далека идущего дядю Петю, то бежала ему на встречу, чтобы прижаться к его небитой щеке и заглянуть в глаза исполненные истинной любви и света. Теперь Аня стала совсем другой - взрослее и респектабельнее. Она научилась скрывать свои эмоции и не выражать бурно свои чувства. Она прожигала жизнь, высиживая часами в ресторане в ожидании своего кавалера.
В основном он прибегал перед самым закрытием, нервный и издерганный. Он даже не разговаривал с Аней пока не выпивал пару рюмок коньяка и не пересчитывал деньги, которые доставал из всех карманов пиджака. Денег было много это были не только рубли, но доллары и прочая валюта. Аня научилась не задавать лишних вопросов и терпеливо ждала пока ее парень не обратит на нее внимание. Теперь она перестала замечать, что глаза его совсем не такие, как у дяди Пети. Аню перестало раздражать в Саше то, что в нем жил совсем не тот, кто жил в дяде Пете. Она больше не замечала, что тот к кому она стала привязываться - злой, лицемерный, эгоистичный и что кроме денег он не замечает никого и ничего в этой жизни. Аня верила Саше и видела в нем того, кого хотела видеть. Она привыкала к нему с каждым днем все больше и больше. Если бы Аню спросили любит ли она Сашу, то вряд ли бы она смогла однозначно ответить. Она еще никогда не любила по-взрослому: ну, не так, как дедушку Сеню, папу или дядю Петю. Может это все так и должно происходить? Может любовь приходит постепенно, медленно и чинно?
Раньше Аня своего принца представляла совсем не таким. Она думала, что любовь это, как волна: захлестнула, накрыла и растворила в себе. Да, но это были детские фантазии, романтические мечтания! Теперь она уже взрослая и жизнь вокруг реальная, а не фантастическая сказка.
После третей рюмки Саша обычно расслаблялся и рассортировав по карманам свои финансы, начинал расспрашивать Аню о прожитом ею дне. После четвертой рюмки от деловитой нервозности не оставалось и следа, и он снисходил к тому, чтобы обнять Аню или даже поцеловать ее.
А дни теперь были похожи друг на друга словно братья близнецы. После вечера проведенного в ресторане, Аня обычно «отходила» до обеда следующего дня. Приведя себя в порядок, к вечеру она опять отправлялась на тоже место, в тот же час. Аня не могла сказать, что эта, новая бессмысленная жизнь нравиться ей, но она не знала, где найти другую и послушно, не сопротивляясь плыла по течению. Домой Аня не ездила, отцу звонила все реже и реже а теперь совсем перестала. Она не хотела огорчать его, а врать пока не научилась. Место папы, того, который был для нее всем ,но предал, потихоньку стал занимать Саша. Аня прилепилась к нему, ведь у нее никого больше не было в таком знакомом, родном и в тоже время чужом городе. Она стала свыкаться с мыслью, что проживет с этим человеком долгую, размеренную, спокойную, может быть даже и счастливую жизнь.
В первый же вечер их знакомства Саша стал напрашиваться к Ане в гости, но она хоть и была сильно пьяна, все же устояла. Единственное, чего он дождался - поцелуя в щеку. Возможно, могло бы быть и продолжение, но Аня спешила обнять совсем другого избранника: поржавевший, облупленный унитаз в коммунальном туалете. Последняя бутылка шампанского явно была лишняя!
Неприступность провинциалки разожгла в герое любовнике спортивный интерес, переросший вскоре в нечто большее. Ее непосредственность и наивность не были продуктом кокетства, как у девушек его круга. Естественность этой малолетки возбуждала его до безумия, но он был взрослым, здравомыслящим мужчиной и умел разумом порабощать всякие там страсти. Порядочностью это можно было назвать с большой натяжкой, просто здравый смысл и инстинкт самосохранения подсказывал ему, что стоит на всякий случай, подождать до ее совершеннолетия.
7 ноября 1985 года
19.00
Сегодня Саша был в лирически - приподнятом настроении: ему удалось сорвать нехилый куш. Он тормознул такси и направился в ресторан, где его ждала Аня уже наверное часа три-четыре:
«Хотя, стоит ли так долго томить душу? Матери у девчонки нет, а папаша где-то в провинции занят своей личной жизнью и мало вероятно, что он станет поднимать шумиху. Собственно говоря, какую шумиху? Она уже сама давно из трусов выпрыгивает! Я только свистну и она - моя. Но нужны ли мне «эти крылья»? Она конечно - прелесть, но всему есть свой разумный предел. Иногда она начинает меня доставать своей преданностью, ждет часами, как собака. Хорошо еще, что по - пятам не ходит и дурацкие вопросы не задает! Она конечно красавица, ничего не скажешь, но если бы я ей платье не купил, то бы с ней и в приличное место нельзя было бы сходить. В том наряде, что у нее был, можно было только привоз посещать. И вообще, я уже на нее бабок уложил раз в десять больше чем на валютную проститутку, а отдачи - никакой! Надо что-то думать! А что тут думать? Сегодня буду настойчивым и останусь у нее ночевать или номер сниму в гостинице, а то в ее клоповнике коммунальном, я не смогу расслабиться и оттянуться по-взрослому. А дальше? Знаю я этих провинциалок, после первой же ночи проведенной вместе, они считают себя уже потенциальными невестами. Анька конечно чертовски хороша, но женитьба пока не входит в мои планы! Ну, что же делать? Она сведет меня с ума, в ней есть, что-то такое, что притягивает меня, как магнит и одновременно жутко раздражает! Что это со мной? Неужели я влип? Неужели влюбился? Какое влюбился? Она же без роду, без племени! Бедность конечно не порок, но мать такую невестку и на порог не пустит, а идти из-за Аньки на конфликт с мамой - не разумно. Овчинка выделки не стоит! Эта девочка не стоит того чтобы портить отношения с той кто меня вырастила, содержала все эти годы. В общем - то, на сегодняшний день, я материально независим и могу себе позволить жить с тем с кем хочу. Нет! Об этом не может быть и речи, я знаю, что мать уже давно все просчитала, вложила капитал и женюсь я на Катерине, хочу я этого или нет. Она конечно Аньке в долю не падает: уродина и дура, но зато папаша у нее начальник таможни, да и мамкин хахаль. Спрыгнуть у меня не получиться с этой темы! А зачем? Какое вообще моя женитьба на Кате имеет отношение к Ане? Анька втюрилась в меня по уши и пойдет на любые условия. Разве у нее есть выход? Я сниму ей квартиру и буду приезжать в удобное для меня время. Неужели я не в состоянии содержать двух женщин?»
Прочитано 10023 раза. Голосов 1. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : В Австралии на улицах Сиднея (стих Веры Кушнир) - Надежда Горбатюк Несколько лет назад в баптистской церкви в Кристал Паллас на юге Лондона подходило к концу утреннее воскресное служение. В это время в конце зала встал незнакомец, поднял руку и сказал: «Извините, пастор, могу я поделиться небольшим свидетельством?» Пастор взглянул на часы и ответил: «У вас есть три минуты.» Незнакомец сказал: «Я лишь недавно переехал в этот район, я раньше жил в другой части Лондона. Сам я из Сиднея, Австралия. И несколько месяцев назад я навещал родственников и прогуливался по Джордж Стрит. Это - улица в Сиднее, которая пролегает от бизнес кварталов до Рокса. И странный седовласый мужичок вышел из магазина, сунул мне в руку брошюру и сказал: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, пошли бы вы на Небеса?». Я был потрясен этими словами. Никто мне никогда этого не говорил. Я вежливо поблагодарил его и всю дорогу в самолете до Хитроу я был озадачен этим. Я позвонил другу, который жил неподалеку от моего нового места жительства, и, слава Богу, он оказался христианином. Он привел меня ко Христу. Я - христианин и хочу присоединиться к вашему собранию.» Церкви обожают такие свидетельства. Все аплодировали, приветствуя его в собрании.
Тот баптистский пастор полетел в Аделаиду в Австралии на следующей неделе. И десять дней спустя посреди трехдневной серии собраний в баптистской церкви в Аделаиде к нему подошла женщина за консультацией. Он хотел удостовериться в каком положении она находится перед Христом. Она ответила: «Я раньше жила в Сиднее. И всего пару месяцев назад я посещала друзей в Сиднее, и в последние минуты делала покупки на Джордж Стрит, и странный небольшого роста седовласый старичок вышел из дверей магазина, подарил мне брошюру и сказал: «Извините меня, мадам, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на небеса?» Меня взволновали эти слова. Вернувшись в Аделаиду, я знала, что в квартале от меня находится эта баптистская церковь, я разыскала пастора, и он привел меня ко Христу. Так что, сэр, я христианка.» На этот раз этот лондонский пастор был очень озадачен. Уже дважды за две недели он услышал одно и то же свидетельство.
Затем он полетел проповедовать в баптистскую церковь Маунт Плезант в Перте. И когда его серия семинаров подошла к концу, пожилой старейшина церкви повел его обедать. Пастор спросил: «Старина, как ты получил спасение?» Он ответил: «Я пришел в эту церковь в пятнадцать лет через Бригаду Мальчиков. Но я никогда не посвящал себя Иисусу, просто запрыгнул в фургон вместе со всеми. Из-за своей деловой хватки я достиг влиятельного положения. Три года назад я был в деловой поездке в Сиднее, и надоедливый несносный старичок вышел из дверей магазина, дал мне религиозный трактат (дешевая макулатура!) и пристал ко мне с вопросом: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на небеса?» Я пытался сказать ему, что я баптистский старейшина, но он меня не слушал. Всю дорогу домой до Петра я кипел от злости. Я рассказал это пастору, думая, что он поддержит меня, а мой пастор согласился с ним. Он годами волновался, зная, что у меня нет взаимоотношений с Иисусом, и он был прав. Таким образом, мой пастор привел меня к Иисусу всего три года назад».
Лондонский проповедник прилетел обратно в Великобританию и выступал на Кессекском съезде в округе Лэйк и рассказал эти три свидетельства. По окончании его семинара четыре пожилых пастора подошли и сказали: «Кто-то из нас получил спасение 25, кто-то 35 лет назад через того же мужчину небольшого роста, который дал нам трактат и задал тот вопрос».
Затем на следующей неделе он полетел на подобный Кессекский съезд миссионеров на Карибах и поделился этими свидетельствами. В заключении его семинара три миссионера подошли и сказали: «Мы спаслись 15 и 25 лет назад через тот же вопрос того невысокого мужчины на Джордж Стрит в Сиднее.»
Возвращаясь в Лондон, он остановился в пригороде Атланты Джорджия, чтобы выступить на конференции корабельных капелланов. Когда подошли к концу три дня, в течение которых он поджигал тысячи корабельных капелланов для завоевания душ, главный капеллан повел его на обед. И пастор спросил: «Как вы стали христианином?» Тот ответил: «Это было чудо! Я был рядовым на военном корабле Соединенных Штатов и жил распутной жизнью. Мы проводили учения на юге Тихого океана и пополняли запасы в доке Сиднейского порта. Мы с лихвой оторвались в Кингз-Кросс, я был пьян в стельку, сел не на тот автобус и сошел на Джордж Стрит. Когда я вышел из автобуса, я подумал, что вижу приведение: пожилой седовласый мужичок выскочил передо мной, всунул мне в руку брошюру и сказал: «Матрос, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на Небеса?» Страх Божий обрушился на меня тут же. От шока я протрезвел и побежал обратно на корабль, разыскал капеллана, который привел меня ко Христу, и я вскоре начал готовиться для служения под его руководством. И вот под моим руководством сейчас свыше тысячи капелланов и мы сегодня помешаны на завоевании душ.»
Шесть месяцев спустя этот лондонский проповедник полетел на съезд 5000 индийских миссионеров в отдаленном уголке северо-восточной Индии. Человек, отвечавший за съезд, скромный нерослый мужчина, повел его к себе на незатейливый обед. Проповедник спросил: «Как вы, будучи индусом, пришли ко Христу?» Тот ответил: «Я находился на очень привилегированной должности, работал в индийской дипломатической миссии и путешествовал по миру. Я так рад прощению Христа и тому, что Его кровь покрыла мои грехи. Мне было бы очень стыдно, если бы люди знали, в чем я был замешан. Одна дипломатическая поездка занесла меня в Сидней. Перед самым отъездом я делал покупки, и, обвешанный пакетами с игрушками и одеждой для моих детей, я шел по Джордж Стрит. Обходительный седовласый мужичок вышел передо мной, предложил мне брошюру и сказал: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на Небеса?» Я поблагодарил его, но это взволновало меня. Я вернулся в свой город и нашел индусского священника, но он не мог мне помочь, зато он дал мне совет: «Просто чтобы удовлетворить свое любопытство, пойди и поговори с миссионером в миссионерском доме в конце улицы». Это был судьбоносный совет, потому что в тот день миссионер привел меня ко Христу. Я немедленно бросил индуизм и начал учиться для служения. Я оставил дипломатическую службу, и вот я, по благодати Божьей, руковожу всеми этими миссионерами, и мы завоевываем сотни тысяч людей для Христа».
Наконец, восемь месяцев спустя, баптистский пастор Кристал Палас служил в Сиднее, в его южном пригороде Гаймейр. Он спросил баптистского служителя: «Знаете ли вы невысокого пожилого мужчину, который свидетельствует и раздает трактаты на Джордж Стрит?» Он ответил: «Знаю, его зовут мистер Генор, но я не думаю, что он все еще этим занимается, он слишком слаб и стар.» Проповедник сказал: «Я хочу с ним встретиться.»
Два вечера спустя они подошли к небольшой квартирке и постучались. Невысокий, хрупкий мужчина открыл дверь. Он усадил их и заварил чай, но был на столько слаб, что из-за дрожания расплескивал чай на блюдце. Лондонский проповедник поведал ему все истории, произошедшие за последние три года. Слезы текли по глазам невысокого старичка. Он сказал: «Моя история такова: я был рядовым матросом на австралийском военном корабле и вел распутную жизнь, но в моей жизни наступил кризис, я на самом деле зашел в тупик. Один из моих коллег, чью жизнь я буквально превращал в ад, оказался рядом, чтобы помочь мне. Он привел меня к Иисусу, и за сутки моя жизнь перевернулась, ночь превратилась в день, я был так благодарен Богу! Я обещал Ему, что буду делиться Иисусом в простом свидетельстве по меньшей мере с десятью людьми в день, как Бог будет давать мне силу. Иногда я был болен и не мог этого делать, но тогда в другие разы я наверстывал. Я не был параноиком в этом, но я делал это свыше сорока лет, а когда я вышел на пенсию, самым лучшим местом была Джордж Стрит – там были сотни людей. Я получал множество отказов, но многие люди вежливо брали трактаты. Сорок лет занимаясь этим, я до сегожняшнего дня ни разу не слышал об обращении хоть одного человека к Иисусу.»
Я бы сказал, что это точно посвящение. Это должна быть чистая благодарность и любовь к Иисусу, чтобы делать это, не слыша ни о каких результатах. Моя жена Маргарита сделала небольшой подсчет. Этот, не обладавший харизмой баптистский мужичок, повлиял на 146100 человек. И я верю, что то, что Бог показывал тому баптистскому проповеднику, было лишь самой верхушкой верхушки айсберга. Только Бог знает, сколько еще людей было приведено ко Христу.
Мистер Генор умер две недели спустя. Можете ли вы себе представить, за какой наградой он пошел домой на небеса? Я сомневаюсь, что его портрет мог бы когда-нибудь появиться в журнале Харизма. Вряд ли бы о нем когда-нибудь появилась похвальная статья с фотографией в журнале Билли Грэма «Решение», какими бы прекрасными ни были эти журналы. Никто, за исключением небольшой группы баптистов на юге Сиднея, не знал о мистере Геноре. Но я скажу вам - его имя было знаменито на Небесах. Небеса знали мистера Генора, и вы можете себе представить приветствия и красную ковровую дорожку и фанфары, которые встретили его дома!
