Господь знает...

* * *
Нам остаётся только верить –
Всяк для чего-то да рождён.
Господь лишь знает о бессмертии,
А что он скажет – подождём.

ЛИСИЧКА

Война ломала и крушила,
Крутила пепел и золу;
Да, тяжело на фронте было,
Не легче было и в тылу.
Отец в бою. Мать на заводе
Где от темна и дотемна.
Любая фабрика на взводе,
Любой завод и вся страна…

А под замком детишек трое.
Грызёт за печкой что-то мышь.
Суровый быт для всех устроен.
И младшему три года лишь.
За старшего девятилетний.
Сидят, прижавшись, как в норе.
Неплохо если месяц летний,
А что же будет в январе…

Две-три картошки, ломоть хлеба
Брала с собой на смену мать, -
Совсем не велика потреба
До звёзд ей у станка стоять.
Придя, коптилку зажигала,
Усталость, удалив с лица;
Что принесла, то раздавала
Своим нахохленным птенцам.

И раздавая, говорила
Им в отступившей тишине:
«Я мимо леса проходила,
Лисичка повстречалась мне.
Она послала вам, ребятки…»
Конечно, не кусок халвы.
Каким тогда казался сладким
Кусочек хлеба, знали б вы…

Сгорели годы словно спички,
Ибо всему сгореть дано…
Нет рыжей добренькой лисички,
И мамы нет давным-давно.

* * *
И цветёт бед кругом многотравие,
Сердце слабо в тревог бьёт било.
Честолюбие не меньше тщеславия
Изувечило наших, сгубило.

* * *
Все цветёт, созревает и падает,
Так задумано, так решено.
Изменить эту жизнь рады бы,
Очень рады бы, но не дано.
Но дано на земле нам родиться,
Хлеб в поту добывать, любить;
Пролететь свой отрезок, разбиться,
О подлунной стране позабыть.

* * *
Судьба во многом виновата,
Во многом, верно, но не в том,
Что наша воля словно вата
На склоне жизненном крутом.

* * *
Как будто тлен её не трогает,
И не испепеляет зной, —
Уходит пыльная дорога
Под осеребренной Луной.
По ней шли многие и многие
Бросая взгляд на небосвод;
Она тебя ещё проводит,
Она тебя переживёт.
Лишь только Небо не состарится,
Лишь только Небо не сгорит.
Дорога вдаль бежать устанет -
Исчезнет чёрточкой земли.

* * *
Золотая мелодия осени,
Неостывшие облака,
И душа ещё к радости просится
Дуновением ветерка.
Продолжаешь пока надеяться,
Что не будет замёрзших луж,
Что не будут метаться метели
Избегая солнечный луч.
Вот и веришь надежде плотненько,
Хоть и знаешь — обманет она.
Облака это пар все-таки,
А не башни, не терема.

* * *
Не возмущайся и забудь ты
Ручей, где много серой пены,
И эти гнутые заборы,
Обшарпанные эти стены,
И синь - поеденную молью,
И грязь - подёрнутую глянцем...
Забыть наверно это можно,
Но не рождён ты чужестранцем.

* * *
Сегодня ты — Наполеон,
А завтра узник ты «Елены»,
И всюду каменные стены,
И осуждений миллион.
Глубокий ты прорезал след,
Тебя история возносит,
Но кто-то очень строго спросит,
Кто от восторга не ослеп.
И эта память на крови —
Она довольно тяжкий посох.
Останется большим вопросом:
Правы убийцы, не правы?

* * *
А ветер бьётся за окном,
А ветер чем-то недоволен,
Неизлечимо чем-то болен,
Отравлен холода вином.

* * *
И я шагаю по воде,
Вернее, по чудесным звукам,
Вернуться я успею к мукам,
К чертополоху, лебеде.

* * *
Засохла старая трава –
Для чернозёма, между прочим…
В чём заключается борьба?
Отнять, унизить, обесточить?
И этим дышит наша жизнь,
Про выгодное граммофонит.
Жестокость, нет, не атавизм –
Живёт на благородства фоне?

Господь знает...Поэзия

Господь знает...
Поэзия